Вещи, которые не выходят из моды

Мебель, которая служит несколько лет и отправляется на свалку, стала нормой. Её выбрасывают исправной: она ещё служит, но кажется устаревшей. Американский журналист Вэнс Паккард ещё в 1960 году назвал это «запланированным устареванием желанности» [1]: производителю выгодно, чтобы вещь надоедала раньше, чем ломалась. Проблематика лежит на уровне общества: потребление держится на смене моды, и ценность вещи привязана к её новизне.При этом некоторые предметы живут десятилетиями и переходят от родителей к детям. Венский стул Thonet № 14 выпускают с 1859 года, а бабушкин буфет перевозят в новую квартиру и ставят рядом с мебелью из каталога. Меня интересует, что удерживает такие вещи рядом с человеком.Как дизайнер я вижу, как быстро сменяются коллекции мебели и посуды, и спрашиваю себя, можно ли заложить в вещь то, что переживёт моду.

Социологи Михай Чиксентмихайи и Юджин Рохберг-Халтон спросили жителей Чикаго, какие вещи в доме для них особенно дороги. Чаще всего называли мебель, и старшие ценили её за память: кресла, купленные в первый год брака, плетёное кресло, много лет принадлежавшее другой семье [2]. Жан Бодрийяр объясняет это так: функциональная вещь существует только в настоящем, а старинная становится «семейным портретом» [3] и получает символическое значение.Отсюда гипотеза исследования: связность с традицией придаёт объектам дизайна большую устойчивость.

Принципы предметного дизайна можно разделить на универсальные и выразительные.

Разрыв с традицией и возврат к ней повторяются в истории дизайна циклически. Промышленная серийность XIX века вызвала движение «Искусства и ремёсла» с его культом ручной работы. Чарльз Дженкс писал, что модернистская архитектура страдала элитарностью, и постмодернисты стали возвращать в неё местные особенности и традицию [4].

Сегодня ответом на быструю мебель стали мода на винтаж и переиздания классики. Каждый такой поворот показывает, что людям нужна связь вещи с прошлым.Основной метод исследования — сопоставление. На экране стоят две вещи с одной функцией: одна связана с традицией, другая нет. Функция в паре остаётся той же, а меняется один параметр — связь с традицией, которую я рассматриваю как драйвер дизайна. Я отбирала бытовые предметы, которые есть почти в каждом доме: стулья, буфеты, посуду, часы, полотенца. Структуру задают три критерия сопоставления, три вида связи с традицией: память семьи, происхождение от мастера и места и ностальгия, то есть мода на старину. В третьем разделе отдельно стоят обратные примеры, вещи, которые порвали с традицией и всё же живут долго.

Опорой стали тексты, где вещь рассматривается через отношения с человеком и семьёй: «Система вещей» Бодрийяра [3], исследование Чиксентмихайи и Рохберг-Халтона [2], «Будущее ностальгии» Светланы Бойм [5] и книга Джонатана Чапмана об эмоционально долговечном дизайне [6].

Проблема: срок использования вещи определяется не столько её физическим состоянием, сколько изменением моды и потребительских предпочтений.Вопрос: какие человеческие потребности обеспечивают долговременную актуальность предметного дизайна?

1. Время и память Вещь, которая живёт только в настоящем, против вещи, которая хранит прошлое семьи.2. Происхождение Рука мастера и код традиции против анонимной серийности.3. Ностальгия Копия под старину против переосмысления традиции.Выводы

Бодрийяр делит домашние вещи на функциональные и «мифологические» [3]. Функциональная вещь существует только сейчас и исчерпывается своим применением. Старинная вещь хранит прошлое, получает символическое значение, и именно за это её держат рядом.

Разница видна уже в устройстве дома. В традиционном интерьере мебель собрана вокруг буфета и обеденного стола, и Бодрийяр сравнивает такие вещи с богами-ларами, хранителями семьи [3]: обстановка дома получает почти сакральный смысл. Модернистский дом 1920-х освобождает пространство, и мебель в нём становится подвижной и легко заменимой.

Вокруг буфета строился семейный быт, а в стеллажах, которые пришли ему на смену, по словам Бодрийяра, лежат «книги, безделушки, бутылки или даже просто пустота» [3].

Почему одни вещи держат, а другие выбрасывают?

Напольные часы буквально хранят время. Их заводили и чинили десятилетиями и передавали по наследству. Пластиковые настенные часы показывают то же время, но собственного прошлого у них нет.

Самовар собирал за столом всю семью и превращал чаепитие в обряд, а вокруг электрического чайника никто не собирается, хотя воду он кипятит быстрее.