«Искусство против системы или искусство внутри системы? Политика современного искусства в свете идей Хито Штейерль».
Введение
Современное искусство часто воспринимается как пространство свободы: художник высказывается о несправедливости, критикует власть, поднимает острые социальные вопросы. Однако Хито Штейерль в статье «Политика искусства: современное искусство и переход к постдемократии» предлагает более сложный взгляд. По ее мысли, искусство не стоит вне системы — оно глубоко встроено в неолиберальную экономику, рынок, политику и отношения власти. Поэтому главный вопрос не в том, может ли искусство быть политическим, а в том, как политика уже присутствует в его производстве, финансировании, показе и восприятии.
Торжество закона? — Почему бы не сделать это делом вкуса? Сдержки и противовесы? — Чеки и сальдо! (игра слов см. Checks and balances и Cheques and balances) Хорошее управление? — Плохое курирование!
Политика не только в теме Обычно политическим называют искусство, которое прямо говорит о войне, бедности, расизме, миграции или протесте. Штейерль не отрицает важность таких произведений, но считает такой подход слишком узким. Автор предлагает смотреть на искусство как на пространство труда, конфликта и столкновения интересов. В этом смысле политика начинается не с изображения несправедливости, а с вопросов: кто оплачивает выставку, на чьем труде она построена, кому достается прибыль и какие отношения власти воспроизводит музей или галерея и насколько они ценны друг для друга. Штейерль подчеркивает, что политическое искусство нередко избегает разговора о собственных условиях производства, оставляя невидимыми труд художников, ассистентов, стажеров и технических работников. Таким образом, даже произведение, посвященное угнетению, может быть создано в условиях эксплуатации. Это не отменяет его ценности, но заставляет задуматься: действительно ли оно противостоит системе, или лишь делает ее более привлекательной и «прогрессивной».
Искусство и постдемократия Центральное понятие Штейерль — «постдемократия». Это ситуация, при которой демократические формы сохраняются, но реальная власть все больше концентрируется в руках элит, корпораций, финансовых институтов и олигархических групп. Штейерль утверждает, что современное искусство не просто отражает этот переход, а активно участвует в нем. Она пишет о «глобальном Гуггенхайме» и международных биеннале как о культурных инструментах, которые обслуживают интересы новых элит и помогают формировать привлекательный образ городов, государств и капитала. Искусство становится частью городского брендинга, инвестиций, престижа и «мягкой силы». Отсюда возникает неприятная ирония Штейерль: «если современное искусство является ответом, то вопрос звучит так — как сделать капитализм красивее?» Иными словами, искусство способно превращать неравенство, спекуляцию и концентрацию власти в эстетически выразительный, интеллектуально престижный и социально одобряемый продукт.
Основные единомышленникиОсновными единомышленниками концепции Хито Штейерль являлись такие художники, как Ханс Хааке и Марта Рослер- ключевые игроки, разделяющие убеждения зависимости искусства от политических, социальных ролей.Ханс Хааке (род. 1936) — немецкий художник-концептуалист, один из главных фигур и основоположников институциональной критики в современном искусстве. Его политическое и художественное высказывание строится на разоблачении скрытых связей между искусством, властью, капиталом и государством. Главным проектом Ханса стала инсталляция «MOMA Poll» (1970)Основной концепцией которого являлась установка двух прозрачных ящиков для голосования с вопросом: «Не повлияет ли тот факт, что Нельсон Рокфеллер голосует за выдвижение Никсона, на то, что вы проголосуете за Рокфеллера в ноябре?» Посетители опускали бюллетени «за» или «против». Работа наглядно показала политическую ангажированность попечителей музея.Главная идея «MOMA Poll» — разоблачение невидимых связей между искусством, крупным капиталом и государственной политикой. Хааке позиционировал эту работу как «Систему как искусство», где элементами произведения становятся опрос, алгоритм действий зрителя и визуальная обратная связь в виде наполняющихся урн.
«ХЖ»: Всегда ли политиков не интересовало искусство?
М.Р.: Нет, не всегда. Бывают исключения. Одним из них был Троцкий. Он был уверен, что искусство — серьезное орудие политической активности масс. И нью-йоркская интеллигенция, в свою очередь, начиная с 20-х годов и вплоть до 50-60-х, отвечала ему взаимным интересом. Я не отношу себя к троцкистам, это не про меня… Но я знаю, что многие интеллектуальные издания, например основанные знаменитым критиком Клементом Гринбергом, были проводниками троцкистских идей и отстаивали актуальность «высокого» искусства…
Проект «We Promise! (Promises, Promises): 22 Years of Broken Promises» (2015) — это городская инсталляция американской художницы Марты Рослер. Она создала её совместно с урбанистом Мигелем Роблесом-Дураном.Суть проекта — в критике противоречивых обещаний, которые сопровождают проекты городского восстановления (регенерации) в Европе. Чтобы это показать, Рослер и Роблес-Дуран разместили на улицах Гамбурга и в общественном транспорте серию публичных плакатов. В этих текстах как раз и обыгрывались те самые «нарушенные обещания», которые часто звучат в риторике властей и застройщиков, но не сбываются на практике.В названии работы прямо отражена главная тема: обещания, которые звучат в контексте урбанистики и социальной политики, нередко остаются лишь словами, а не реальными изменениями. Проект стал частью более широкой исследовательской линии художницы — анализировать, как в городской среде и политике отражаются и искажаются социальные процессы.
Заключение Концепции Ханса Хаке, Марты Рослер и Хито Штейерль объединяет общее убеждение: политика в искусстве не сводится к изображению протеста, войны или социальной несправедливости. Политика уже заключена в том, как устроено само искусство — кто его финансирует, кто на нем работает, кому принадлежит прибыль и какие отношения власти оно воспроизводит.Ханс Хаке показывает, что музей и художественная институция не являются нейтральными пространствами.Марта Рослер расширяет это понимание, обращаясь к невидимому труду, гендерному неравенству и повседневной жизни. Она показывает, что политика присутствует не только в больших общественных событиях, но и в быту, в семейных ролях, в женском труде и в способах, которыми общество распределяет внимание и ценность.Хито Штейерль развивает обе линии в контексте современного неолиберализма и постдемократии.Вместе они формируют понимание искусства как не нейтральной эстетической практики, а поля борьбы. Искусство может быть частью системы, но именно поэтому оно способно ее критиковать: не с внешней «чистой» позиции, а изнутри, через осознание своей вовлеченности, солидарность и стремление изменить условия, в которых создаются и воспринимаются произведения.
