Тема мистического в искусстве XX и XXI века

У древних людей не было искусства в современном понимании. Их творчество было обращено к Богам: маски, фигурки, наскальные рисунки — они создавались для ритуалов. Всё это было религиозной и магической практикой, а не эстетическим наслаждением. Сегодня многие художники вновь обращаются к архаичным темам, переосмысляя их. Это говорит о том, что в человеке всё еще жив интерес к чему-то, что выходит за рамки научного объяснения и тому, как это можно интерпретировать в современную реальность. Искусство не имеет прогресса или регресса. Оно отражает духовные и культурные потребности человека в каждый момент времени. Мистика возвращается не потому, что люди стали менее рациональны, а потому, что искусство ищет ту глубину, которая выходит за пределы логики.

Франко-американская художница Ники де Сен-Фалль создала в Тоскане парк скульптур, вдохновившись картами Таро. Каждая из 22 скульптур представляет собой интерпретацию старших арканов, которые стали архитектурными объектами. Они выполнены в ярких цветах и мозаике, покрыты зеркалам и стёклами, показывая то, как Таро становятся не просто картами для гадания, а городской средой. Посетитель парка может в буквальном смысле прикоснуться к мистике, погрузиться в неё телесно: походить внутри арканов. Магия становится не чем-то выдуманным, а вполне реальным и осязаемым.

Сальвадор Дали работал на грани живописи, перфоманса и постоянно играл с символами и метафорами. Его сюрреалистическое творчество будто показывает то, как мистика визуально выглядит.

Сальвадор Дали получил заказ на создание карт Таро для фильма «Живи и дай умереть», но проект не был реализован. Позже художник вдохновился мистическими образами и решил завершить всю колоду карт, потратив на это около 10 лет.

Интересно, что на аркане «Маг» Дали изобразил себя. Довольно эгоцентричное мистическое переосмысление. «Маг» — это архетип того, кто соединяет духовное и материальное, символизируя волю, начало действий. Дали же встаёт на место аркана и сам становится проводником между мирами. Классические символы заменены, вместо них личные метафоры — часы, стакан крепкого алкоголя. Сальвадор Дали превращает Таро в собственную вселенную, где он — режиссёр.

«Смерть» Дали очень отличается от привычного изображения данной карты. У художника она очень спокойная, без лишних деталей, что не свойственно его работам. Возможно именно в этом и есть его метафора.

Деталь со срубленным стволом очень интересна. Я бы сказала, что Дали мог отожествлять себя на этой карте с деревом. Соответственно то, что его срубили и повлекло такую пустую карту Таро. Ведь художник «умер» и вместе с ним погибли его идеи.

«Шут» выполнен не в привычной весёлой интерпретации, а наоборот — лицо странника печально. Дали будто осуждает излишний инфантилизм и лёгкость ума, намеренно меняя образ мальчика на старца.

Возможно на этой карте Таро изображена Гала — жена Сальвадора Дали. Ей подходит этот аркан, ведь он занимает высокую иерархию в колоде и символизирует женщину с духовной мудростью, несущую успех в рабочей деятельности.

Перфоманс Анастасии Алёхиной, преподавателя НИУ ВШЭ заново осмысляет оккультные практики и их роль в современности. Полумрак, чёрный фон, приглушённый свет, видно лишь стол и самого «мага» — это отсылает к традиционному представлению обрядов чёрной магии: ритуалы проходят не при свете дня, а в ночи. Перфоманс напоминает древний обряд, который будто зашифрован в электронные пульсации, напоминающие гул ветра, стуки, резкие и неприятные звуки, которые меняются за счёт действий Анастасии.

Чёрная магия ассоциируется со злом, пробуждает страх перед неизвестными силами, но в контексте перфоманса она перестаёт быть инструментом для манипуляции над другими и становится пространством для «оживления» предметов, которые были использованы: «сломанный куллер, не работающий провод rj45, сгоревшая материнская плата, синтезаторная стойка».

Выставка художника Елены Кутузовой построена вокруг двойного изображения и люминесцентной живописи. Снаружи картины выглядят как обычные законченные полотна, но под ультрафиолетовым цветом открывается их «истинное содержание». Два мира — день и ночь — на одном холсте навеивают мысли о чем-то магическом, сакральном, скрытом от людских глаз. Благодаря танцорам картины «оживают», что добавляет ещё больше магического в перфоманс, а движения, костюмы и маски создают трансцендентность происходящему.