Представьте икону, которую нельзя прочитать глазами — только руками, только верой, только зная наизусть то, что на ней написано. Перед вами не изображение святого, а зашифрованный текст Писания: там, где должна была стоять буква «о», — отверстие. Дырка вместо звука, пустота вместо смысла — и вместе с тем единственный точный след того, что когда-то здесь было Слово.В основе серии — один и тот же принцип: буква «о» заменяется отверстием, настоящим или символическим — точкой, гвоздиком, вырезанным бумажным кружком. Библейский текст перестает быть читаемым в привычном смысле и превращается в узор, за которым угадывается — но не сразу открывается — знакомая цитата. Каждая работа отсылает к конкретному фрагменту Писания: ссылка стоит красными буквами в правом верхнем углу доски, и, взяв в руки Библию, зритель может «расшифровать» узор самостоятельно.Идея серии — в том, что Слово здесь важнее Образа: оно чище и правдивее самого изображения, хотя именно изображение — икона в ее традиционном понимании — на протяжении веков было главным языком церкви. В триптихе «Распятие Иисуса Христа», например, в центре — крест, по бокам — двое разбойников, и зритель, плохо знающий текст Евангелия от Луки, вынужден будет гадать, кто из них раскаявшийся. Ответ зашифрован тут же, на досках, — просто не в образе, а в тексте.Ключевые работы серии: икона с 22-м псалмом; «Заступница Усердная Благоутробная…» (реди-мэйд); «Крестики-нолики» — реди-мэйд, обращенный к трагедии богоборчества XX века; диптих с текстом «Жено! се, сын Твой… се, Матерь твоя!»; икона с 1-м посланием к Коринфянам 13; «Как спасти Николая?» — реди-мэйд в вакуумной упаковке; триптих «Распятие Иисуса Христа»; «Всадники Апокалипсиса: Война и Смерть» и «Чума и Голод».Сама идея родилась не из теории, а из случайности, почти чуда: проект вырос из зина «Пустая книга», показанного на выставке «Великий беспорядок» и напечатанного на пишущей машинке 1940-х годов, принадлежавшей репрессированному человеку. У машинки был дефект — клавиша «о» пробивала бумагу насквозь, будто пуля. Чужая, случайная травма чужой печатной машинки стала рабочим методом целой серии.
Всадники Апокалипсиса: Чума и Голод, 17×21,1×3,5; 12,6×16,2×2,7
Всадники Апокалипсиса: Война и Смерть, 17,1×23,2×2,7; 17,1×23,2×2,7
Идея икон в том, что Слово важнее Образа, Оно важнее для Бога, чище и правдивее в жизни и смерти, хотя Мартин Лютер говорил, что Господь бесконечно далек от Своего Писания. Например, триптих «Распятие», в центре на кресте Иисус Христос, а по бокам разбойники. Кто плохо знает Библию, тот пусть догадывается, какой из них раскаявшийся и спасенный. Но везде на досках текст Библии, на который даны ссылки красными буквами в верхнем правом углу. В центре: Лук. 23: 38-46 (отверстия/гвоздики на месте отверстий и т. д. — это все текст, буква). Взглянув на любую доску, я могу мгновенно прочесть вам отрывок из Писания, на ней зашифрованный.
Триптих «Распятие Иисуса Христа», слева неверующий разбойник, справа центральная икона с текстом Евангелия от Луки 23: 38-46, 7,2×10,2×2,2; 17×21×2
Триптих «Распятие Иисуса Христа», слева благоразумный разбойник, справа общая композиция триптиха — все три иконы, 7,2×10,2×2,2
Первое послание к Коринфянам 13: 2, 4-8, 19×30×3,7; «Как спасти Николая?», реди-мэйд с вакуумной упаковкой, 19,1×29,5×0,5
Но что если у Бога в запасе была всего одна буква, и она же и была тем самым Словом? Быть может, Слово это было похоже на «а», либо на «о», которая обладает идеальной космической формой, как будто все миры и все, что представляет в них мельчайшую основу, изначально создавалось по ее образу и подобию: «О!»
«О» — это вдох и выдох, вход и выход. «О» — это удивление, «о» — это обожание, «о» — это нахождение, «о» — это вот это или вон то, «о» — это вспоминание и это то, что в конце концов должно остаться, если Господь нас не забудет…
И тогда точки — это не точки, отверстия — не отверстия, гвоздики — не гвоздики, а звезды — не звезды.
Диптих с реди-мэйдом «Жено! се, сын Твой… се, Матерь твоя!», 23×29,5×3; 16,5×24,5×0,8
«Крестики-нолики», реди-мэйд, 25,5×31×2,5
Специально к следующей выставке готовится большое полотно 2×2 метра — печать на холсте, вмещающая все 150 псалмов, переведенных в точки по той же системе, — звездное небо, которое невозможно увидеть снаружи, только изнутри. Для перевода текста в узор точек была написана отдельная программа.
Икона с псалмом 22, 17×21×2; Икона «Заступница Усердная Благоутробная Господа Матерь…», реди-мэйд, 17×22,5×2
Отдельным жестом внутри проекта стоит «Большой хлеб» — визуализация альтернативной скульптуры взамен «Садовой лопатки» у «ГЭС2», отсылающая к словам Христа о хлебе как теле Его (1 Кор. 11:24): ироничный и одновременно серьезный жест о состоянии веры и церкви в современном обществе.
«Большой хлеб», проект альтернативной скульптуры вместо «Садовой лопатки» напротив «ГЭС-2», печать на холсте, 150×70×2
Визуализация проекта скульптуры «Большой хлеб», предлагаемой для установки вместо «Садовой лопатки». Скульптура также отсылает к библейскому сюжету, когда Спаситель назвал хлеб своей плотью: «приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание» (1 Кор. 11: 24). Проект существует в виде картины (печать на холсте), а также в виде модели (скульптуры). Это современная попытка транслировать христианские смыслы в мир, а также одновременная ирония по поводу состояния веры и Церкви в обществе.
«Большой хлеб», проект альтернативной скульптуры вместо «Садовой лопатки» напротив «ГЭС-2», печать на холсте, 150×70×2