«Итальянский полдень» Картина Карла Павловича Брюллова
Одна из картин, которая была проверена методом Эйзенштейна
ОГЛАВЛЕНИЕ
- Концепция
- Методология
- Теория Эйзенштейна: тенденция парения
- Японская эстетика пустоты и недосказанности
- Пять направлений японской живописи как система пустот
- Аналитические выводы
- Вывод: синтез
- Библиография
- Источники изображений
1. КОНЦЕПЦИЯ
В исследовании рассматривается японское искусство — от свитков эмаки до римпа, от ямато-э до сумэ-э — не как совокупность изображений, а как режиссура пустот. Внимание переносится с предметного ряда на то, что связывает элементы между собой: на интервалы, паузы, смещения, на ту часть композиции, которая обычно воспринимается как «незаполненная», но фактически работает как её скрытая основа.
В основе анализа — соединение нескольких оптик:
- «тенденции парения» Сергея Эйзенштейна (по интерпретации Наума Клеймана),
- эстетики недосказанности, о которой говорит лекция Пушкинского музея «Великое в малом» Дьяконовой,
- философии японской культуры: ма, югэн, каруми, му, а также структур вака, хайку и хокку, где смысл возникает через намёк и отсутствие прямого обозначения.
Главная гипотеза исследования:
Японская живопись живёт не в изображённом, а в том, что разворачивается между изображениями — в пульсации пустоты. Эта пульсация функционирует как активный выразительный слой, организующий движение взгляда, ритм композиции и глубину смысла.
Если обратиться к идее Эйзенштейна, то «тенденция парения» описывает состояние изображения, в котором форма перестаёт быть тяжёлой, привязанной к сюжету, и начинает существовать за счёт внутреннего движения. Клейман подчёркивает: при «переворачивании» картины сюжет исчезает, а остаются свет, направления, напряжение, энергия перехода. Это состояние можно сопоставить с японской эстетикой, где пауза важнее детали, а незаполненное пространство определяет смысл точнее, чем фигура.
Так японская пустота начинает восприниматься как разновидность парения: композиция удерживается не объектами, а силой, их соединяющей. Ма структурирует интервал; югэн вводит глубину того, что не выражено напрямую; каруми придаёт лёгкость, необходимую для «парящего» состояния; му позволяет отсутствию стать формой присутствия. В этих категориях пустота оказывается центральным образом — она становится тем, через что и благодаря чему возможен сюжет и «воздух» произведения.
Представим, что пульсация пустоты в японской живописи и есть то, что Эйзенштейн называл парением: лёгкое, ненавязчивое движение, возникающее между элементами, скрытая энергия, связывающая форму воедино. Тогда японская визуальная традиция открывается не как искусство изображения, а как искусство переходов.
Не объект, а пауза. Не фигура, а та сила, которая удерживает её в воздухе. Не изображение, а пространство, в котором изображение начинает дышать. .ೃ࿐
«Ива́н Гро́зный» — советский художественный исторический фильм-биография, последняя картина кинорежиссёра Сергея Эйзенштейна, над которой он работал в 1940-е годы
2. МЕТОДОЛОГИЯ
2.1. Тенденция парения
По Клейману, Эйзенштейн использовал технику переворачивания картины — физически и аналитически — чтобы увидеть:
- свет
- цвет
- направление внутреннего движения
- невидимые оси
- напряжение между элементами
- дыхание композиции
При перевороте изображение освобождается от сюжета — остаётся динамика.
2.2. Принцип недосказанности
В японской поэзии смысл возникает между строк, как бы «в тумане недосказанности». То же происходит в живописи: пустые зоны — не пробелы, а активный смысловой слой.
2.3. Историческая перспектива японской пустоты
Эстетика пустоты в Японии — результат длительного культурного развития.
Хэйан (794–1185) (яп. 平安時代 хэйан-дзидай) — период в истории Японии с 794 по 1185 год. Слово «Хэйан» в переводе означает мир, спокойствие. [1] Придворная культура рождает моно-но-аварэ — чувство мимолётной нежности мира. Ямато-э превращает изображение в «острова».
Камакура и Муромати (1185–1573) Дзэн-буддизм приносит формулу:
«Пустота — форма присутствия». Сумэ-э фиксирует дыхание, а не предмет. Момояма — Эдо (1573–1868)
Декоративная плоскостность римпа и укиё-э превращает фон в сияющее пространство смысла.
Этот исторический фундамент сделал японскую живопись восприимчивой к методике «переворачивания»: она не фиксирована, она «течёт».
печать Таварая Сотацу (яп. 俵屋 宗達 Таварая Со: тацу, род. 1600 г. — ум. 1643 г.) — японский художник. [2]
3. ТЕОРИЯ ЭЙЗЕНШТЕЙНА: ТЕНДЕНЦИЯ ПАРЕНИЯ
Можно сказать, что Эйзенштейн искал в живописи внутреннюю энергию, скрытый вектор движения.
В качестве исследования была взята вторая категория, которая противопоставляется «тяжести», а именно «парение».
.ೃ࿔: ･
4. ЯПОНСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ПУСТОТЫ
4.1 Ма (間)
Ма — это промежуток, пауза, разрыв, расстояние, которое определяет форму В японской живописи ма — главный носитель смысла
Левая панель ширмы «Сосновые деревья» (松林図 屏風, Сёрин-дзу бё: бу)
4.2. Югэн (幽玄)
«Сокровенная глубина» Югэн находится не в изображённом, а в намёке, тени, недосказанности
Арашияма» Мацумуры Кэйбуна (подробно)
4.3 Му (無)
Пустота как форма Понятие «му» (無), или небытие, занимает центральное место в дзен-буддизме и оказывает глубокое влияние на китайскую живопись [4]
Правый экран. Хасэгава Тохаку.
5. ПЯТЬ НАПРАВЛЕНИЙ ЯПОНСКОГО ИСКУССТВА КАК СИСТЕМА ПУСТОТ
Каждое направление демонстрирует уникальный способ построения пустоты.
˚.༄
Фудзивара Таканобу. Портрет Минамото-но Ёритомо
5.1. Ямато-э — архитектура воздуха
В ямато-э облака и золотые плоскости разделяют пространство так, что картина превращается в череду всплывающих островов смысла. В подавляющем большинстве случаев представлены изображениями на раздвижных дверях фусума и ширмах бёбу, тематика картин — повседневная жизнь японцев и японские пейзажи. [5]
Шестипанельная шёлковая ширма Сэндзуй-бёбу
Перед зрителем словно разворачивается новая интерпретация произведения: не всегда земля должна восприниматься буквально (реалистично), ведь в данном случае мы смотрим на историю через микрокосм художника.
После изменения ракурса созерцания теперь кажется, что небо похоже на озеро, а сверху свисают кроны деревьев.
«Деревья и растения четырех сезонов», период Муромати, около 1500 года (Япония)
«Цветы и птицы четырех времен года, Солнце и Луна», период Муромати, 15 век (Япония)
В произведении периода Муромати также интересно небо обретает земной характер после применения «тенденции парения» — зритель словно погружается в поток речных вод, гармонично перетекающих в изумрудный лес.
Картина Мори Мотонари в храме Тоесака