«Сделал больше, чем просто проиллюстрировал ряд детских сказок. Именно этот художник показал нам былинную Русь, загадочную Японию, красочную Бирму, экзотическую Индию, грандиозный Китай, мистическую Корею и множество других стран, народные сказки которых украсили работы мастера.» [2]
Концепция
Советское искусство первой половины XX века часто представляют как монолит, высеченный из идеологического гранита. Перед глазами чаще всего встаёт образ рабочего с молотом, суровый взгляд с призывного плаката или единство народов огромной страны. Однако, если присмотреться к наследию той эпохи внимательнее, обнаруживается удивительный симбиоз, который на первый взгляд кажется невозможным для искусства того времени. Под одной обложкой, изданием и в одной мастерской уживались яростная политическая сатира и хрупкое волшебство народной сказки.
Это не было случайностью. В мире, который строился с нуля, художнику была отведена роль демиурга, создающего новую реальность. Плакат был инструментом настоящего — он требовал лаконичности, монолога, призыва, резкости и мгновенной эмоциональной детонации. Сказка же была будто противоположностью, пространством вечности, но и где через образы богатырей и заморских птиц передавались те же ценности, но на языке метафор и архетипов.
Виктор Николаевич Денисов (Виктор Дени) — «Долбанём!» 1930 г
Художники плаката работали в условиях «визуального дефицита». Ограниченная палитра, где всегда главными были лишь тревожный красный и глубокий черный, заставляла искать выразительность не в деталях, а в силуэтах.
Герои плакатов — это не люди, а символы, высеченные из воли и металла.
Это был проект новой реальности, возведённый на бумаге. Главной чертой этого жанра стала экономия средств при максимальной отдаче смысла. В плакате линия была подобна клинку: она должна была быть точной, беспощадной и мгновенно узнаваемой.
Удивительно, но те же руки, что чертили суровые лозунги, в тишине кабинетов могли выписывать тончайшие орнаменты и изгибы теремных крыш. Если плакат был искусством «уличным», обращённым к толпе, то сказка была искусством «домашним», разговором с читателем.
Здесь плоскость уступала место глубине, а резкий контраст — мягким акварельным переливам. Сказка становилась пространством художественного поиска, где можно было изучать психологию полусказочных, но живых характеров.
Юрий Алексеевич Васнецов — книга «Ладушки» 1964 г
В своём исследовании я хочу раскрыть как помимо того, что эти направления существовали в одном промежутке времени, это два дыхания одного мастера.
В первую очередь как плакат давал дисциплину, а сказка давала свободу и как этим Кочергин пользовался в сторону обоих случаев. Как он совладал с двумя различными стилями. И главное, чем его сказочные иллюстрации так отличались от его современников, что ему стоит уделить отдельное внимание?
В моём визуальном исследовании повествование будет разделено на определённые смысловые блоки. В первом, краткое введение в жизнь художника, как он пришел к искусству. В следующих рассказано о его творчестве в более углублённой перспективе и как они связаны друг с другом. После перейдём к сопоставлению с его современником, что выделяет работы Николая на фоне других.
В конце моего визуального исследования будет собрано заключение, исходя из всей собранной информации, и личный вывод. Также, мною было подобрано множество примеров различных агитационных плакатов и сказочных иллюстраций времён СССР, как, в основном, принадлежащих Николаю Кочергину, так и нескольких других художников для приведения примеров.
Рубрикация
- Концепция
- Путь к искусству
- Плакатист
- Сказочных дел мастер
- Разница с Дмитрием Орловым
- Заключение
Путь к искусству
Творческий путь Николая Михайловича Кочергина — это редкий пример того, как художник не просто менял жанры, а последовательно «прорастал» из суровой прикладной графики в живописную иллюстрацию.
Кочергин был выпускником знаменитой Строгановки, где он учился на отделении скульптуры. Именно это образование заложило фундамент его стиля: он всегда «чувствовал» объём и анатомию.
К плакату его привела сама история. Революция и Гражданская война потребовали от художников немедленного действия. В 1918 году молодой художник уезжает на фронт, где становится одним из создателей «Окон РОСТА» в Харькове, Баку и Петрограде. Плакат тогда был единственным способом выжить и высказаться — это было искусство прямого действия, не терпящее сомнений.
Николай Михайлович Кочергин — «1-е мая 1920 года» 1920 г
Кочергин долго воспринимал плакат как необходимый долг, но не как конечную цель своего творчества и возможностей. Хотя он был признанным мастером агитации, он постоянно искал выхода для своей души, требующей «объема» в работах.
Николай Михайлович Кочергин — «Враг у ворот!» 1919 г
Игорь Анатольевич Коминарец — «Сила коллектива — в организованности и дисциплине!» 1983 г
Он долго и осторожно подступал к книге, пробуя себя в журналах, словно проверяя, готов ли он сменить лаконичный лозунг на сложное повествование. Окончательный «уход» в мир сказок после 50 лет выглядел как осознанное возвращение к себе настоящему.
Николай Михайлович Кочергин — из серии иллюстраций к карело-финскому народному эпосу «Калевала» 1953 г
Если кратко описывать его творческий путь по датам, то выйдет список:
1918–1920-е: Эпоха «боевого» плаката. Агрессивная, острая графика. 1930–1940-е: Поиск стиля. Возвращение к плакату в годы Великой Отечественной войны (Ленинградское отделение ТАСС). 1950–1974: Расцвет «живого» сказочного стиля. Создание главных книжных шедевров.
Плакатист
«Стоял у истоков советского политического плаката, оказал творческое влияние на многих младшего поколения.» [1]
Первые плакаты Кочергина (период 1918–1921 годов) были максимально конкретными. Борьба с интервентами, призыв к вступлению в ряды Красной армии, высмеивание белогвардейских генералов. Эти работы должны были опережать все газеты и реагировать на новости быстрее, чем успевали устареть.
Николай Михайлович Кочергин — «Очередь за Врангелем!» 1920 г
Начинания в «Окнах РОСТА» и «Окнах ТАСС» показали Николаю господство ручного трафарета. Максимально три-четыре цветовых пятна, нет права на ошибку, стерильная чистота линии.
Хоть сюда его и привлекли обстоятельства, художнику было чуть за двадцать, а вокруг кипела революция, от искусства ждали выхода на улицу для разговора с простым человеком. И юного Кочергина увлекал темп подобной работы. Коллективное творчество, бессонные ночи, ощущение того, как твой рисунок влияет на всю страну. Но, это скорее был «азарт молодости», ведь даже в самых первых плакатах было уже видно как ему «тесно» и пришлось убрать свою любовь к объему и многочисленным цветам на второй план.
Но и не стоит говорить, что плакаты лишь «сдерживали» потенциал Николая Кочергина, не давая ему никакого развития, и заставляла отказываться от его любви к живописности.
Плакаты обучили Кочергина тому, что один точный силуэт может сказать больше, чем сотня мелких штрихов. Построение заданной траектории для взгляда зрителя на огромном пространстве листа.
Николай Михайлович Кочергин — «1 мая» 1920 г
Распределение на силуэты и направления траектории взгляда
Эти полученные знания также можно легко увидеть на его будущих работах и в книжных иллюстрациях.
Плакаты Николая Кочергина всегда были более «мягкие» по сравнению с его современниками, основные его инструменты — пластика и объём оставались неизменными даже при попытке «заглушить» их при работе с «плоскими» задачами.
Даже палитра была более широкая, а в серьёзных сюжетах старался прорисовать пейзаж, складки одежды, эмоции. В то время как другие художники осознанно шли к упрощению, Кочергин всегда старался дать анатомию.