IV Интерпретация и вмешательство

В серии «Вышитые фотографии» Джессику Воль привлекают найденные ей останки домашней культуры разных семей. Она разыскивает фотографии, старые журналы и выброшенный мусор из магазинов по всей стране. Но весь этот мусор некогда переходил из поколения в поколение, передавался по наследству; он запятнанный, почти всеми позабытый, подвергшийся разрушению, но все еще отдающий теплом и любовью.

Воль вышивает на снимках для иллюстрации того несовершенства, которое чувствует в самой себе, тем самым, перенося свои ощущения на других людей, которых никогда не знала. Художница использует вышивание как метафору сохранения целостности, когда так много вещей стремится разделиться на части.

Для разных семей она использует новые приемы и цветовые решения, показывая их общность, несмотря на всегда сопутствующих вместе с ней разрозненность, отличительность, напряженность и разнообразность.

В коллажах художницы они становятся единой гармоничной формой, и их объединение может привлечь внимание к тому, как часто члены семьи испытывают потребность избегать «трещания по швам» и желание все контролировать. Тема домашнего совершенства и счастья всегда является востребованной, но, по иронии, невозможной.

Вышеперечисленное касается и взаимоотношения между сиблингами, что развиваются параллельно отношениям детей с родителями.

Калеб Коул также занимался поиском фотографий и покупкой их в антикварных магазинах для создание серии Odd One Out. Для него было интересно смотреть в глаза незнакомым ему, часто уже умершим, людям, и гадать о том, как он чувствует себя в кругу тех, кто его окружает.

Он отбирает изображения людей, которые, в отличие от остальных улыбающихся лиц в кадре, несут взгляды одиночества и тоски, которые заставляют задержать на них свое внимание. Коул при помощи цифровых технологий как бы изолирует этого человека, оставляет его образ видимым и ясным для зрителя. Силуэт толпы сохраняется, намекая на детали группы, частью которой человек является, но в кругу которой он не чувствует себя комфортно, как дома.

Вычеркивание из окружения группы осуществляется для того, чтобы подчеркнуть присутствие одной конкретной личности; сделать видимым того, кто чувствует себя, по мнению Коула, невидимкой.

Деконструируя чужие застывшие в моменте коммуникации, художник раскрывает тему одиночества в толпе, в кругу близких и родных.

В создании серии работ «Шрам», Кэрол Бенита использует фотографии с изображением себя, которые, как археолог, разыскивала в архивах и фотоальбомах своей семьи. Критерием отбора для художницы является наличие яркого воспоминания, воскрешающегося при взгляде на тот или иной снимок. Именно эти фрагменты своего прошлого она подвергает субъективной интерпретации, основываясь на чувствах, вызываемых фотографиями.

Прошлое человека, по мнению Кэрол, в отличие от развалин какого-нибудь храма, не является ни фиксированным, ни конечным, а воссоздается нашим настоящим. Она используюет разные декоративные приемы для переосмысления своей историю, осудить ее недостатки и понять, какое место она занимала и занимает в экосистеме своей семьи.

Представленные творческие ритуалы помогают проводить художнице терапевтические сеансы с самой собой, связанные с болезненными или неприятными моментами ее прошлого. Каждый стежок, каждая дырочка, сделанная при помощи игры — это избавление от внутренних горьких ассоциаций. Нужно продолжать протыкать бумагу, пока не перестанет болеть.

Это работа про откровение, про исповедь, про очищение.

К созданию своих коллажей, затрагивающих отношения матери и сына, Анна Де Гелас преступила, когда в 2010 году от инсульта умер отец ее ребенка. Внезапность, жестокость и близость смерти поселила в ней пустоту и отчаяние. Именно поэтому она решила обратиться к камере — она могла имитировать взгляд того человека, что Анна любила, но потеряла навсегда.

Автопортреты и портреты ее сына помогали ей убедиться в том, что она все еще остается жива и может попробовать переосмыслить свое существование. Фотография как зеркало, в которое художница может заглянуть и напомнить себе о тех страданиях, что иногда доставляет жизнь, приносит с собой, как котомку, и вынуждает напоминать себе, что счастье не является константой.

Образы Анны и ее маленького сына предстают перед нами в разных ипостасях. Они балансируют между жестокой зависимостью и нежной любовью, состраданием и холодом, поселяющемся в сердцах, когда сил на ласковость уже не остается.

Это надрывный, эмоциональный диалог Анны Де Гелас с самой собой и с жизнью.