Эволюция драматического героя в европейском театре

Эволюция драматического героя в европейском театре — это процесс изменения образа человека на сцене. В разные периоды театр по-разному показывал героя: как сильную личность, социальную маску, носителя долга, одинокого бунтаря, обычного человека и, как личность переживающую внутренний кризис.

Основная идея моего исследования заключается в том, чтобы проследить, как менялся драматический герой в зависимости от эпохи, театрального направления и представлений общества о человеке. Театр всегда был связан с временем, в котором он существовал. Поэтому герой на сцене отражал не только сюжет пьесы, но и более широкие культурные вопросы: каким должен быть человек, свободен ли он в своём выборе, зависит ли он от общества, способен ли он сопротивляться обстоятельствам или, наоборот, оказывается сломлен ими.

В античном театре герой часто связан с мифом, судьбой и волей богов. Он не просто частное лицо, а фигура, через которую раскрываются законы мира, судьба, вина и столкновение человека с высшим порядком. Такой герой масштабен, трагичен и действует в пространстве неизбежности.

За двадцать пять веков существования европейского театра фигура драматического героя претерпевала радикальные трансформации — от полубога античной трагедии до безымянного голоса постдраматической сцены.

«Любой драматический герой — это соединение индивидуального и типического, но само становление и развитие героя заключается в движении к индивидуальному, через нарушение персонажем границ демаркации общепринятого.  Вместе с тем, осуществляя свое героическое через болезненный разрыв с типическим, он постигает свое индивидуальное, которое по природе своей, имеет эгоистическую природу. Но необходимо оно ему, чтобы через разочарование в индивидуальном выйти к архетипическому, к пониманию себя как части вечного, преодолевая страх и страдание. Обобщая, можно заключить, что герой определяется через модус и предмет борьбы, реализуемые через преодоление страха расставания с типическим, ради встречи с архетипическим.» [1]

Каждая эпоха создавала своего героя по образу собственных страхов, надежд и представлений о человеке: кто он, на что способен, перед кем отвечает и есть ли у него вообще свобода выбора.

Вопрос «кто такой герой?» можно считать одним из древнейших вопросов европейской культуры, поскольку уже античная традиция — миф, эпос и трагедия — строилась вокруг фигуры героя. Через него европейская культура с самого начала осмысляла судьбу, доблесть, вину, страдание, подвиг и отношение человека к высшему порядку.

Театр отвечал на этот вопрос по-разному в каждую эпоху, потому что за ним всегда стоял другой: кто такой человек? На что он способен? Перед кем несёт ответственность? Или может вообще ни перед кем?

Греческий театр V века до н. э. и постдраматический театр XXI века разделены двадцатью пятью столетиями, несколькими цивилизованными переломами и совершенно разными ответами на все вопросы.

Образ героя в античности представляет собой собирательный идеал. В основном это борец с судьбой. В трагедии герои — цари, мифологические полубоги или герои, в комедии — карикатурные обыватели.

Первый европейский драматический герой был задан греческой трагедией — и задан в масштабах, которые долго оставались недосягаемыми. Эдип, Антигона, Медея, Орест, Прометей — это не просто персонажи, это фигуры на пересечении человеческого и божественного, индивидуальной воли и неотменимого рока.

Эдип у Софокла — одно из предельных воплощений античной трагической модели: человек стремится к истине и разрушает себя этим стремлением. Его трагедия строится на парадоксе «вины без вины». Он совершил преступления, но не знал, что убивает отца и женится на матери. Поэтому пьеса ставит перед зрителем вопрос о природе ответственности: виновен ли человек в том, что совершил по неведению, но все же совершил?

Медея Еврипида предлагает другую модель трагического героя. В отличие от Эдипа, она действует не из незнания, а из осознанной логики страсти, боли и мести. Еврипид особенно усиливает психологизацию трагедии, где его интересует не только сам поступок, но и внутренняя борьба мотивов, в которой герой одновременно вызывает ужас и сочувствие. В этом смысле Еврипида можно считать одним из важных предшественников европейской психологической драмы.

Параллельно трагедии существовала комедия — ее герой был устроен совершенно иначе.

Аристофан показывал на сцене обычных финских жителей: крестьянина, политика, поэта. Комедийный герой не возвышался над над реальностью, а был ее частью, со всей грубостью, абсурдом и проблематичностью.

В этом смысле комедия была намного ближе к зрителю, так как была более бытовой, смешной и понятной.