Диалог культур: ислам через призму комикса «Хабиби»

Комиксы как медиум обладают уникальной способностью объединять текстовое и визуальное повествование, что позволяет рассматривать сложные религиозные, культурные и социальные темы с точки зрения автора произведения.

И в условиях современного мира, где предрассудки и стереотипы относительно ислама часто искажаются массовой культурой, исследование культуры и искусства ислама становится особенно актуальным, а комиксы, как часть материальной культуры, играют важную роль в формировании восприятия и понимания наследия ислама. Именно поэтому анализ таких произведений, как «Хабиби» Крейга Томпсона, становится необходимым для понимания того, как через данный медиум можно доносить сложные идеи, разрушать стереотипы и способствовать межкультурному диалогу.

«Хабиби» («Habibi») — комикс американского автора Крейга Томпсона, изданный Pantheon Books в 2011 году.

С одной стороны, роман рассказывает непростую историю двух детей-рабов — Додолы и Зама, которые сбегают из плена. Судьба разлучает их, и каждый из них проходит через серьезные испытания, взросление и перемены. Герои меняют имена, переживают трансформацию своих тел и личностей. Однако, когда они снова встречаются, их любовь, несмотря на преграды, расцветает.

С другой — элементы из Корана, сопоставление с Библией; искусство арабской каллиграфии, которая повлияла на сам нарратив комикса. Интерпретации религиозных текстов служат основой для размышлений о любви, страсти, богатстве и бедности, а также о роли религии и искусства повествования. Роман превращается в роскошное и многогранное исследование человеческих чувств и культурных взаимосвязей.

Данное визуальное исследование строится на анализе культуры ислама в комиксе «Хабиби»: как каллиграфия и нелинейность Корана влияют на построение рассказа; как сюжеты из священных текстов сплетаются с нарративом комикса, дополняя его; также будет разобран ориентализм и его критика.

В качестве источников подобраны интервью с Крейгом Томпсоном, множество рецензий на его комикс как с точки визуала, так и по поводу достоверной репрезентации культуры ислама. Дополнительно приведены источники, касающиеся объяснений сюжетов из Корана, культуры и искусства ислама.

Река — это метафора, на которой строится повествование «Хабиби». Автор соединяет числа, язык, искусство, священные тексты и злоключения главных героев, создавая сложную и многослойную историю о страданиях, вере и поиске смысла.

Мотив реки встречается снова и снова: это река веры, которая помогает персонажам преодолевать страдания. Река также связана с чернилами, которые, в свою очередь, связаны с письмом, языком и искусством комиксов.

Ее изгибы превращаются в арабскую каллиграфию, которая является неотъемлемым элементов «Хабиби». Река переходит в слова, а далее — в рассказы из священных текстов, что будут дальше встречаться и взаимодействовать с повествованием.

Арабская нумерология пронизывает все повествование «Хабиби». Крейг Томпсон множество раз обращается к цифрам — своеобразное деление на главы, магический квадрат (buduh-square).

В начале книги оглавление представлено как символическая «карта реки». Магический квадрат в книге — это не только геометрическая форма, но и символ, отражающий духовное путешествие героев и культурные традиции мира ислама. Его основу составляют девять чисел (1-9), которые в арабской нумерации считаются базовыми для всех остальных чисел. «Четыре угла» магического квадрата рассматриваются как точки небесной защиты. Суть квадрата в том, что его зоны (отдельные числа) неизбежно приводят к одной и той же сумме — конец испытаний.

Додола, главная героиня комикса, обучилась искусству арабской каллиграфии в детстве, что красной нитью проносится сквозь все произведение.

Тонкие линии и изысканные узоры становятся метафорой порядка, гармонии и связи с божественным, контрастируя с хаосом и насилием, окружающими героиню. Этот визуальный элемент становится нарративным инструментом, который связывает личное и священное.

Крейг Томпсон обращается к различным стилям каллиграфии арабской письменности. Для большинства текстов он использует, возможно, «насх» («نسخ»), который является самым распространенным на данный момент. Он разборчив и является основным шрифтом для Корана.

В сочетании с «насхом» используется стиль «сулюс», что используется для декоративных заголовков и архитектурных надписей. «Каллиграфа нельзя считать таковым, если он не может в совершенстве владеть письмом „тулут“, так как это самое сложное письмо», — говорит саудовский художник Абдулазиз Аль-Рашиди для сайта Arab News.

Сочетание этих стилей в работе Томпсона демонстрирует уважение к богатой традиции арабской каллиграфии, а также усиливает связь между визуальной и смысловой составляющими комикса.

Почти каждое сюжетное действие Додола объясняет в связи со священными текстами. То, как ее научили арабской каллиграфии, она объясняет тем, как Аллах научил Адама всевозможным именам — Сура аль-Бакара, 2:31.

Подобные знания давали ей силу, с которой она превосходила других. Если не физически, то духовно.

Бисмиллях («بسم الله») — первое слово, которому учит Додола юного Зама. Это означает «Во имя Аллаха», а также предваряет каждую суру Корана, кроме девятой. Девушка рассказывает основы арабской каллиграфии, обходя запрет (хотя и нет, но в массовой культуре он утвердился) на изображение людей и животных.

Особенность арабской художественной каллиграфии заключается в её гибкости: слова можно формировать в круги, квадраты, даже в изображения павлинов или городов, и, несмотря на это, текст остаётся читаемым, хотя для этого требуется определённый навык. В этом видится параллель с комиксом, где нарратив словно вплетён в сложную каллиграфическую вязь. Сюжет, подобно арабскому письму и Корану, нелинеен: временные пласты пересекаются, исчезают, а затем возвращаются, обогащая историю новыми смыслами.

Символика арабской письменности визуально и метафорически раскрывает отношения героев. Изоляция героев (Додолы и Зама) ассоциируется с правилами написания арабского словообразования.

Арабская буква «вав» — 27-я буква арабского алфавита. Она имеет только две формы, начальную и среднюю, так как не связывает следующую букву. «و» символизирует Додолу, которая не может быть вместе с Замом. Он, в свою очередь, представляет себя буквой «алиф» («أ»), первой в слове.

В «Хабиби» все сводится к символизму магического квадрата и буквам арабского алфавита, которые становятся ключевыми элементами как визуального, так и смыслового нарратива. Эти символы пронизывают весь сюжет, связывая личные истории героев с широкой культурной и духовной традицией. Магический квадрат становится инструментом для выражения идеи цикличности, преодоления страданий и поиска гармонии. Каждая из девяти букв, соответствующих главам книги, вписана в эту систему.

Крейг Томпсон, автор и художник комикса, не учил арабский язык, но видно, как он относится к каллиграфии — как художник, а не носитель языка. Он подчеркивает символизм написания, композицию: «ха» это волны, «мой» — погружение.

Томпсон создает уникальную систему символов, связывающую исламскую каллиграфическую традицию с повествовательной структурой комикса. Он завершает сюжет тем, с чего все началось — искусством каллиграфии.

«Хабиб» («حبيب») переводится как «мой возлюбленный», что означает весь посыл комикса — любовь.

Истории, заимствованные из Корана, и взаимодействие между различными монотеистическими интерпретациями веры органично переплетаются с приключениями Зама и Додолы, создавая многослойный нарратив.

Но автор не претендует на точность, в первую очередь он — художник и рассказчик, а не историк. Он исследует ислам с точки зрения человека, что воспитывался в воскресной школе; находя общие закономерности между религиями и сопоставляя их при создании иного, но комплексного повествования. Томпсон сохраняет художественную дистанцию, позволяющую ему исследовать религиозные мотивы через личные интерпретации и визуальные эксперименты.

«Зам успокаивался историями», — говорит Додола. Весь комикс сюжеты из священных текстов будут защищать героев от жестоких реалий того мира, в котором они обитают. Додола и Зам каждый раз ищут объяснения трагичным событиям в текстах Корана и Библии и находят в них утешение. Побег в мир историй — способ пережить тяготы своего существования.

Сюжеты из Корана и Библии не просто воспроизводятся в комиксе, а становятся живыми участниками нарратива.