Проект посвящён исследованию трансформации человеческого субъекта в условиях становления новой гибридной реальности — среды, в которой цифровое и физическое существования вступают в симбиотическое срастание.
Отправной точкой для осмысления этой темы стала собственная практика повседневного взаимодействия с цифровыми устройствами и интерфейсами. Первоначально количество и качество времени, проводимого в сети, воспринималось как зависимость, как нарушение, как уход от настоящей жизни. Однако со временем стало ясно, что речь идёт не о патологической девиации, а о переходе в новое состояние реальности — в котором цифровое уже не является внешним по отношению к субъекту.
Я использую образ коммуниканта — понятие, разработанное медиафилософом Валерием Савчуком — как метафору субъекта, существующего в режиме постоянной включённости в цифровую среду. В моих работах эта фигура представлена как человек с экраном вместо лица.
Я использую библейские сюжеты и иконографию как универсальный визуальный язык. В условиях распада общих кодов и контекстов, библейские истории остаются одной из немногих коллективно узнаваемых форм. Я рассматриваю их как архетипические сценарии, позволяющие рефлексировать над настоящим.
Темпоральность моих работ стремится к безвременью. Плоские или условные фоны, отказ от перспективы, отсутствие конкретной пространственной привязки — всё это направлено на то, чтобы исключить категорию времени как линейного процесса и перевести зрителя в пространство медитативного присутствия. Визуальное поле картины становится местом наблюдения, осознания, возможно, горевания и принятия.
Я работаю в традиционном медиуме (холст, масло), но создаю цифровые коллажи, как основу для будущей живописи. Это важный жест: цифровое не имитируется, а осваивается через телесный, плотный, материальный труд. Часто в живописных слоях остаются следы цифровых артефактов — нулевой слой графических редакторов, иконки Wi-Fi. Всё это присутствует на полотнах в виде метафор и визуальных следов, становясь визуальным языком новой, гибридной реальности.
Этот проект — не попытка романтизировать прошлое или демонизировать технологии. Он работает с состоянием ностальгии и утраты, с осознанием необратимости. Мы не сможем вернуться в прежнюю реальность, и в этом смысле проект фиксирует момент перехода — точку, в которой человек ещё не адаптирован к новой среде, но уже не принадлежит старой.
Мы — переходная форма. И в этом, возможно, главный драматургический ресурс нашего времени.