Заявка в лабораторию к выставке «1990-е. Не вскрывать»

Мне довелось прожить 90-е (в 95-м я закончила школу), так что я их неплохо помню. А теперь, по прошествии лет, можно взглянуть на то время довольно объективно. И что удивляет: похожу у нас с той эпохой — поразительно много общего.

Во-первых, состояние перехода. Тогда — переход от СССР к России, распахнутые границы, смерть старых нарративов. Сейчас, в 26-м, мы стоим на обломках институций, которые больше не работают, среди кризиса демократии и с армией цифровых помощников по карманам. Та же турбулентность, только соцсети вместо «ящика». Во-вторых, информационный взрыв и хаос. Лавина книг и идей в 90-е напрямую перекликается с нашим цифровым инфопотоком, где информационная перегрузка соседствует с усталостью от будущего. В качестве спасения — зины и книги художников, как способ замедлиться и выскрести свою индивидуальность из шаблонных сайтов с friendly-интерфейсом.

В-третьих, поиск новой телесности. Если в 90-е художники вынесли тело и приватное в публичное поле как политический манифест, то сегодня эта граница окончательно стёрта: наше тело стало цифровым активом, полем для самопрезентации и борьбы за видимость. Я вижу здесь прямую эволюцию: от манифестации свободы тела — к вопросу о том, что от этой свободы (и самой приватности) осталось в эпоху total digital.

В-четвертых, необходимость отыскать новый язык. Может ли язык иронии и деконструкции Пригова и Орлова из 90-х быть применён сегодня к анализу нового «новояза» — языку соцсетей, корпораций или политического медиаполя? Или нам осталась одна метаирония? Как вообще следует выражаться в современной России, чтобы никого не оскорбить и не дискредитировать? При этом вообще реально быть художником?

Интересные пересечения, мне бы хотелось поработать с этими пересечениями в рамках лаборатории. Вполне вероятно, что опыт художников, которые уже однажды оказались в точке краха большой утопии, нам сможет что-нибудь подсказать.