Накопление ресурсов для поддержания функций мозга, интеллектуальная продуктивность, эффективное обучение — все это тесно связано с когнитивным благополучием. Что это такое и как это помогает дольше жить полноценной жизнью, IQ Media рассказал директор Центра исследований интеллекта и когнитивного благополучия Института когнитивных нейронаук ВШЭ, нейробиолог Юрий Штыров.

Содержание:

• Когнитивное благополучие: адекватное отношение к миру и себе
• Необычные нарушения
• Когнитивное здоровье и успешное чтение
• Озарение и мозг «на автомате»
• Когнитивный резерв и когнитивное благополучие
• Резерв обучения
• Сон: роль в усвоении информации
• Обработка информации и фокус внимания
• Смыслоразличение
• Восприятие числовой информации
• Внутренние счетчики
• Научить напрямую и исподволь
• Перспективы исследований

— Юрий Юрьевич, давайте определим, что такое когнитивное благополучие. Это память, внимание, мышление, понимание, эмоциональная регуляция в хорошем состоянии?

— В целом, да. Но термин «благополучие» мы понимаем более широко, чем просто «здоровье». Тем более, что здоровье часто воспринимается в медицинском контексте (прочно ассоциируется с болезнями, патологиями, лекарствами), а мы говорим о ситуациях, не обязательно связанных с нарушениями, и делаем акцент на том, что человек может достигать адаптации разными способами и при этом реализовывать свои когнитивные возможности по максимуму.

Когнитивное благополучие — одно из важнейших условий для обеспечения высокого качества жизни. У человека, который в состоянии наслаждаться общением с близкими, ценить культурное достояние, который понимает, о чем прочитанная им книга, умеет вступать в интеллектуальный и эмоциональный контакт с другими людьми, жизнь будет в целом более качественной и успешной. Способность эффективно использовать свои психические ресурсы для решения задач, обучения, адаптации к новым ситуациям — ключ к полноценной жизни. Такой человек в большей степени способен адекватно оценивать события, оптимально реагировать на происходящее с ним. А адекватное ситуации поведение, в свою очередь, снижает риск каких-либо неразумных действий и может смягчить последствия совершенных ошибок.

Когнитивное благополучие человека важно не только лично для него, но и для общества, которому выгодно, чтобы его члены были здоровы, психологически стабильны, адекватно реагировали на происходящее в социуме, могли здраво оценивать разные аспекты общественной жизни и конструктивно участвовать в ней.

Наконец, когнитивное благополучие людей выгодно и для государства. Помимо очевидных общественных факторов, здесь вступает в силу и экономический фактор. Ведь именно на государство часто ложатся расходы, связанные с купированием последствий нарушения когнитивных функций. Здесь можно говорить как о прямых расходах (например, на лечение и уход за больными с неврологическими или психическими расстройствами, влияющими на когнитивную сферу), так и о косвенных, связанных с вредными последствиями деятельности тех членов общества, чьи когнитивные возможности снижены.

— Итак, поддержание когнитивного благополучия позволяет снизить затраты государства на терапию когнитивных нарушений. Обсудим эти нарушения чуть подробнее.

— Здесь можно говорить о разных факторах. Например, когнитивные нарушения могут развиваться вследствие болезней или травм, затрагивающих функционирование нервной системы, мозга. Необходимость дорогостоящего лечения, терапии здесь не нуждается в объяснении, но этот фактор — не единственный. Очевидный фактор, отрицательно влияющий на когнитивную сферу, — старение. Здесь важен поиск способов, позволяющих как можно дольше поддерживать функциональность психики. Наконец, из-за проблем с развитием или из-за дефицитов образования какие-то когнитивные функции могут просто не сформироваться как следует, потому что в процесс их становления не вкладывались усилия в детстве и в молодости. В любой такой ситуации — возьмем простой пример, скажем, если вы не научите человека считать, или если эта способность оказалась нарушена после травмы мозга или вследствие болезни — это будет проблема не только для него самого, когда ему придется работать с числовой информацией, но и для всех, с кем этот человек имеет дело. Очевидно, что лучше максимально предотвратить такие проблемы, чем иметь дело с их последствиями.

Одно из направлений деятельности Центра как раз связано с исследованиями интеллектуальной продуктивности. Часть наших работ (например, изучение когнитивных основ способностей к счету, чем в том числе занимается исследовательская группа Андрея Мячикова) напрямую продолжают ту линию исследований, которую мы довольно давно вели в Институте когнитивных нейронаук (ИКН) ВШЭ.

Другая часть исследований, во многом новая для ИКН, посвящена именно интеллекту как таковому и изучению психологических и психофизиологических основ интеллектуальной продуктивности (этим занимается исследовательская группа Ольги Щербаковой). Там акцент делается не столько на старении или проблемах, связанных с заболеваниями, сколько на вопросах интеллектуального развития и функционирования молодых взрослых. В этой области обнаруживаются шокирующие вещи, когда у, казалось бы, здоровых молодых людей, которые имеют нормальный IQ, закончили хорошие школы, прекрасно сдали ЕГЭ, зачастую проявляются признаки интеллектуальной дезадаптации. Например, они могут не понимать переносных смыслов, метафор, сложных и длинных текстов. Изучить механизмы таких явлений и найти способы противостоять им — одна из задач нашей исследовательской работы. Для этого мы, в том числе, открываем и совсем новое для Вышки направление — психогенетические исследования интеллектуальной деятельности, которыми займется группа под руководством Юлии Ковас.

— Когнитивное благополучие и интеллектуальная продуктивность — это еще и про успешное чтение? Про понимание текста, умение увидеть его глубинные смыслы, сопоставить разные его части?

— Да, в том числе. Бывает, что человек может прочитать слова, но он не в состоянии извлечь смысл из текста. Если взять любую известную притчу или басню — скажем, «Ворону и лисицу» Крылова — и спросить современного молодого человека, о чем она, то в тех исследованиях интеллекта, которые я только что упомянул, выясняется, что далеко не всегда он способен извлечь нехитрый, казалось бы, смысл, заложенный автором (например, лесть и тщеславие — отрицательные качества человека). Он просто перескажет историю о том, что к вороне пришла лисица, ворона открыла рот, и сыр упал. То есть, увидев поверхностный смысл повествования, он может не увидеть второго, третьего смысла этого текста. Глубинное, смысловое понимание, умение не только сопоставить разные части текста между собой, но и оценить и сравнить их в контексте более широких знаний о мире, о людях, их чувствах и взаимоотношениях, безусловно, напрямую связаны с интеллектуальной продуктивностью.

— Психологи говорят, что люди отвыкают от сложных текстов. Это так?

— Да. Причем современные люди отвыкли от сложных больших текстов настолько, что все, что условно длиннее клипа из «ТикТок» или смс, вызывает сложности в плане интеграции полученного объема информации. То, что ты прочитал в начале и в конце длинной главы, должно свестись воедино, и это не у всех получается. И опять же, мы говорим, в том числе, о людях, которые успешно сдают ЕГЭ и поступают в хорошие вузы. Полностью причины этих тревожных тенденций еще предстоит установить, но, очевидно, что к этому имеет отношение и безудержная цифровизация нашей жизни.

— Бывает, что с человеком во время работы или учебы случается инсайт. Есть ли понимание его когнитивных механизмов?

— Это, безусловно, продукт серьезной предварительной работы. Инсайт не случается у человека, если он раньше не работал над вопросом. В ходе длительной переработки информации на разных уровнях и в разных режимах в конце концов начинает что-то состыковываться. В общей картине нужный элемент встраивается на свое место, и она становится более полной.

— Часто этот процесс описывают так: даже если человек временно отложил задачу, мозг в фоновом режиме продолжает искать решения.

— И в фоновом, и не в фоновом режиме, если вы продолжаете возвращаться к задаче. Мы до конца не знаем, что происходит в фоновом режиме. То, что не попадает в фокус нашего внутреннего внимания, осознания психических процессов, — отдельный вопрос, связанный с тем, что такое сознание вообще. Когда мы чего-то не осознаем, значит ли это, что наш мозг это не обрабатывает? Нет, не значит. Многие процессы происходят на автоматическом уровне, без осознания, но это не означает, что на них не тратится энергия, не идет работа тех или иных нейронных сетей в нашем мозге. Просто с точки зрения организации этого процесса нашему мозгу невыгодно всегда держать его в фокусе внимания. Представьте себе: вы едете на машине, следите за дорогой, и то, что вы делаете с рулем и педалями сцепления, тормоза и газа, во многом производится автоматически. Причем параллельно вы можете разговаривать на темы, не связанные с дорогой, при этом следя за светофорами и знаками, но вы не сосредотачиваете внимание на педалях и на том, что надо прибавить или убавить газ, — это происходит под постоянным контролем вашего мозга, но в автоматическом или полуавтоматическом режиме. Какие-то вещи еще дальше «убраны» от вашего внимания, но, тем не менее, они происходят. То же самое, как можно предположить, происходит с самыми разными психическими процессами. (Так, мои исследования речевых процессов указывают на значительную степень их автоматизации в мозге). Результатом может стать инсайт, когда плод скрытой работы наконец предъявляет себя нашему вниманию.

— Можно ли сказать, что когнитивный резерв — накопительный счет, страхующий мозг от старения, — залог когнитивного благополучия?

— Я бы не стал говорить, что одно полностью основано на другом. Это, скорее, тесно связанные понятия. Когнитивное благополучие — более общее, собирательное понятие. А когнитивная резерв — довольно специфический научный термин. Это способность мозга и психики противостоять неблагоприятным когнитивным (или нейрокогнитивным) изменениям. В каком-то объеме она есть у каждого сама по себе: пока мы молоды и все мозговые механизмы у нас хорошо работают, можно сказать, что некий резерв есть у каждого. Но когда мы начинаем тратить его — например, в случае стресса, недостатка сна, травм, болезней, серьезных неврологических, психиатрических расстройств и, наконец, старения, то этого запаса у одних людей хватает на более длительный срок, чем у других. Здесь и сказывается накопленный ранее когнитивный резерв.

Говоря о нейрокогнитивном резерве, нельзя не сказать о функциональной надежности, устойчивости систем мозга к неблагоприятным воздействиям — запасе прочности нейрональных сетей, обеспечивающих эффективную обработку информации и оптимальные поведенческие реакции. Если мы говорим о сетях нейронов, то можно провести такую аналогию: представьте себе сетку из тонких хлопчатобумажных ниток и сетку из медной проволоки. Даже если они могут нести одну и ту же нагрузку (например, и та, и другая может выдержать вес в полкило), то при повышении нагрузки или других воздействиях (влага, ветер, мороз, химические вещества) одна начнет разрушаться быстрее, чем другая, и вторая будет дольше эффективно выполнять свою функцию даже после того, как постепенно начнет портиться под воздействием отрицательных факторов.

— Когнитивный резерв — во многом вопрос тренировки, обучения, интеллектуального развития?

— В целом, да. Тут важны довольно очевидные вещи: активная жизнь, в которой поддерживаются здоровое питание, физическая активность, значительный объем общения (при его отсутствии когнитивный упадок наступает скорее), разнообразная интеллектуальная активность, здоровый сон. Мы в Центре делаем акцент на коммуникативных функциях, в первую очередь, на билингвизме, то есть освоении и использовании двух и более языков, поскольку этот фактор особенно мощно влияет на общие когнитивные функции. Этими исследованиями занимается группа Джубина Абуталеби, одного из безусловных международных лидеров в области исследований билингвизма и его влияния на когнитивные функции.

— Билингвизм дополнительно стимулирует эти функции?

— Именно. Некоторые исследования показывают, что при прочих равных у билингвов симптомы деменции проявляются на 5-7 лет позднее, чем у их сверстников-монолингвов. При этом нельзя сказать, что их мозг не разрушается в процессе деменции — он точно так же может претерпевать патологические изменения в своей структуре, но, несмотря на эту патологию, на функциональном уровне человек, владеющий и пользующийся двумя и более языками, дольше остается в нормальном когнитивном состоянии и полноценно живет в обществе. Тем самым, накопленного за счет билингвизма когнитивного резерва хватает сразу на несколько лет полноценной здоровой жизни!